Рю СынъВан - южнокорейский режиссер, создатель фильмов "Умирают плохо", "Ни кровь ни слезы", "Арахан", "Город насилия"...

Корея и корейский постановщик боев Чжонъ ДуХонъ

День второй. Режиссер Рю СынъВан

Проснувшись рано утром, я набросила халат и подошла к двери, гадая, почудился ли мне за ней какой-то звук и стоит ли высовывать нос наружу. В этот момент дверь резко распахнулась.
Камдоним издал отрывистое «о!» - трудно сказать, чего в нем было больше  удивления или извинения - и скрылся в ванной.

Ванных в квартире было две - в комнате и общая. Не зная, чем вызвано вторжение, я вышла в гостиную. Су тоже проснулся и сидел на диване.

- Ты как?

- Я? Не выспался!

Мимо нас прошел Камдоним с бритвенным прибором.

- Пойду оденусь...

Все было тихо, так что оделась я по-домашнему...

- Он опазыдывает! Я сейчас отвезу его в аэропорт и вернусь с машиной...

- Су! Я с вами!

- Я пошел откырывать машину...

Бросившись в комнату, краем глаза вижу уходящего Камдонима. А краем сознания понимаю: если я сумею справиться с электронной дверью и выйти, но они к тому времени уедут - у меня будет прекрасный шанс провести пару часов в коридоре - код двери я не помню даже приблизительно.

Тем не менее, я натянула свитер, схватила дубленку и выскочила в гостиную.

Открылась дверь, Камдоним вбежал за забытым мобильником. Трижды ура телефонам, беспамятливым существам и моей невероятной удаче! С дубленкой под мышкой и кроссовках, не одетых на пятку я выскочила из квартиры вместе с Камдонимом.
Судя по взгляду, он несколько удивлен. На ходу пытаюсь спросить можно ли ехать с ними, но, кажется, использую не ту грамматическую конструкцию... Впрочем, уже не важно - вот и Су.

- Кхысеня с нами?

- Можно?

- Садись бысытрее! И пристегнись!

Камдоним сел за руль (заказывали?). Машина рванула с места.

- Это бесыплатные трюки! За них страховку не заплатят! Как так вообще можно? Не понимаю! - ворчал Су на обратной дороге. Но сейчас он молчал, и мы летели, обгоняя попадающиеся на пути машины. За окном полыхал восход. Туман размывал очертания проносящихся гор, рек... Я жалела только о том, что в спешке не вязала фотоаппарат. Страшно не было. Но мысль: «хорошо, что я не осталась дома - разбиваться, так вместе», - меня все-таки посетила...

Камдоним включил радио. К моему изумлению это была англоязычная программа. Вот вам и «не говорит по-английски»!
Аэропорт. Камдоним выскочил из машины, коротко кивнул и исчез. Су закурил. Было жутко холодно. Зато в машине, пересев на переднее сидение, я полностью оценила тот факт, что оно с подогревом.

Возвращались мы не спеша, да еще и заблудились, конечно.

- Это в Корее так принято - вечером вместе пить и смеяться, а утром опять быть вежливо-сдержанным?

- Не, только он такой, - улыбается Су. - За что не люблю Корею, это что нужно пить. В России я могу не пить, если не хочу. А в Корее нет. Всю эту неделю каждый день пью! Хорошо хоть сегодня не будем!

И, видимо вспомнив о Рю СынъВане, добавил:

- Наверное...

Остановившись у продуктового магазина, Су купил мягкие белые шарики.

- Что это?

- Ешь.

Я осторожно попробовала, вспоминая давешнюю «манную кашу». Шарики действительно оказались тем же самым рисом, но с начинкой из сладких бобов.

- Слушай, вкусно!

- Камдоним странный, да? Без начинки купил... Вообще он все есыт - говорят, где-то на съемках их почти месяц кормили макаронами. Все уже выли. А Камдоним приходил, ел и шел работать. Ему главное, что еда есыть...

Мы такой неприхотливостью похвастаться не могли. Правда, мне после вчерашнего застолья казалось, наелась я как минимум на год. Но вот чая не хватало страшно. Потому, вернувшись, мы первым делом провели ревизию на кухне. Увы. Многочисленные полки были девственно пусты. В холодильнике обнаружились несколько видов кимчи (квашенных овощей с перцем).  И только в рисоварке отыскался несколькодневный рис. Су, ворча, зажарил его на сковородке. Я обошлась стаканом воды.

Затем Су ушел на диван смотреть телевизор, а я в очередной раз занялась своим подарком. Момент торжественного вручения миновал безвозвратно, так что я решила поставить его туда, где он бросится в глаза сразу по приезду - на тумбочку возле кровати Камдонима.

 

Рю СынъВан режиссер необычный. Если описать сюжеты его фильмов - получится страшная банальщина. Полицейский приезжает в родной город на похороны друга, чувствует, что там не все чисто, и начинает собственное расследование («Город Насилия»)... Шалопай-ученик великих Мастеров вынужден сразиться со страшным и могучим Злодеем («Арахан»)... Бандитские разборки («Ни крови, ни слез»)... Но каждая из этих картин не укладывается даже в сам жанр боевика, не только в возникающий в голове набор фильмов с подобными сюжетами. Рю СынъВана отличает все -  собственный видеоряд, характеры персонажей, взгляд на мир, сочетание мягкого юмора и трагической безысходности, умение дарить людям надежду...

 

- Мы поедем на метро и автобусе. Так будет бысытырее, - объявил Су и отобрал у меня рюкзак. - Что у тебя там?

- Сама не понимаю! - честно призналась я. Ну, фотоаппарат, микрофон, несколько сувениров, лекарства... Самым тяжелым оказался свежекупленный блокнот в твердом переплете. Чувствуется умопомрачительнейший опыт работы журналистом!..

Выйдя из подъезда, мы увидели крадущегося кота. Закискискали на два голоса, но зверь только подозрительно на нас покосился и скрылся в кустах.

- Корейцы кошек не любят, - пояснил Су.

А я вспомнила, как Камдоним вчера рассказывал про жившую у него когда-то собаку, для которой он приносил из ресторанов кусочки мяса.

- Может поймаем кота для Камдонима? А то у него дома не хватает кого-нибудь пушистого...

И мы дружно рассмеялись, представив реакцию вернувшегося хозяина.

В автобусе ехали часа полтора (Корея сразу показалась не такой уж и маленькой!). В Сеуле сели в метро. От московского оно отличалось очень. В тот раз бросилась в глаза чистота, большие (как у нас по ночам) перерывы между электричками, путанная вытянутая схема - Сеул город не круглый, а длинный, там кольцевую не пустишь. А еще - сами корейцы. Особенно кореянки. На сей раз я была одета тепло, но на улице мне жарко не было. А они ехали в туфельках и тоненьких чулочках. Ну, в лучшем случае, в кедах и джинсах!

Еще запомнились переходы со множеством продавцов. В том числе продавцов съестного. Су купил какие-то сладости, но меня хватило только попробовать.

- Русские медведи! - проворчал Су. - Наелись один раз на всю зиму...

На улице мы долго бродили в поисках нужного здания. В Корее дома нумеруют в том порядке, в каком строят - т.е. как придется. А потому найти дом в незнакомом районе - всегда целая история...

Но в конце концов дом мы нашли. Поднялись пешком на пятый этаж и... Как бы это так описать - помягче... По моему ощущению, мы попали в комнаты, предоставленные этой организации на неделю-другую. Настолько все выглядело необжитым. Только постеры «Города насилия» на стенах подсказывали, что мы пришли куда собирались.

Нас встретил невысокий молодой человек... Я так привыкла видеть Рю СынъВана взлохмаченным, что в первый момент даже не признала. А он уже провел нас в маленькую узкую комнату с длинным столом и большим обогревателем (ровно тоже ощущение «ничейного кабинета»).

- Чха? Копхи?

Только когда паренек вернулся с кофе и чаем, я, всмотревшись в лицо, узнала мальчишеский взгляд и улыбку...

- Су! Скажи, я так рада встретиться с ним! Он мой любимый режиссер! Я смотрела почти все его фильмы - кроме самого первого... Мы и его недавно скачали, но я плохо знаю английский, а брат, который мне обычно переводит субтитры, предпочитает мелодрамы и уговорить его посмотреть боевик нужно время...

Рю СынъВан с явным удовольствием рассказывает о Камдониме, о совместных работах.

- Если описать его в двух словах, он металл и тофу.

- Соевый сыр, - поясняет Су.

- К себе и в работе он очень жесток. Но внутри он скрывает боль. В душе он мягкий, как ребенок.

Когда мы впервые встретились на съемках, я даже боялся его. У нас разный стиль боя, мы всегда много спорим. А у него был взгляд человека, который может убить. Мне казалось - он ничего не боится и думает только о работе. Но однажды… Мы тогда никак не могли найти Камдонима. Я знал, что он приехал и продолжал искать. Потом догадался пойти туда, где мы собирались ставить трюк. Камдоним был там. Он не сказал мне ни слова, но по его глазам я понял: ему страшно. Мы оба знали: он этот трюк сделает. Он всегда все делает. Режиссер может сказать: «нет, это слишком сложно, не надо!». Но Камдоним все равно сделает так, как было задумано. Так чтобы самому быть довольным.

Тогда я снял клип про каскадеров. Про гибель во время съемок. Как раз в это время погиб один из ребят Камдонима, исполняя авто-трюк... Не у меня. В каком-то сериале... Камдоним говорил - там даже страховки не было. Так нельзя делать. Но режиссеры экономят, а каскадерам надо работать... Но я не про это снимал... Не про режиссеров. Про смерть, про то, как сын погибшего, вырастая, становится каскадером и делает трюк, убивший его отца... Понимаешь?

- Да. Я видела...

...Смех, счастливые лица. Нежность к сыну. Бесконечные тренировки. И роковая случайность, в миг оборвавшая жизнь, казалось, непобедимого человека...

- Удивительный клип!

- Нравится? А почему тогда не пишешь книгу обо мне?

Этот дурацкий вопрос мне задавали раз двести. И у меня накопилось надцать вариантов ответов. Но когда спросили так наивно и искренне - я растерялась! А всего-то и надо было просто открыть вновь блокнот - рассказывайте!

Прощаясь, я попросила автограф. Рю СынъВан спросил, как пишется мое имя по-русски и старательно переписал:

Тепло простившись, мы с Су поехали обратно.

 

- Надо решить, где ты будешь, когыда я уеду. Без меня тебе у Камдонима сложно будет. Давай сейчас обзвоним девочек и ты выберешь...

Су с самого начала пытался найти мне удобное и недорогое жилье. Особенно привлекала его мысль договориться с теми, кто учит русский, и может пустить к себе на неделю за возможность попрактиковаться. Незадолго до отъезда он нашел несколько таких девочек. Но тут нам позвонил Камдоним и пригласил к себе...

- Если честно, я бы предпочла остаться.

- У Камдонима? Но вам будет тырудно общаться, и в Сеул тебе далеко ездить!

- Но я приехала писать о нем. Единственное, чего бы мне не хотелось - стеснить его. С остальным я справлюсь. Ты, вот, сейчас мне расскажешь, как ехать, я все запишу...

- Я думаю, ты неправа. Но решай, я помогу в любом случае.

- Су, ну как я могу решить? Надо спросить Камдонима...

- Если мы спросим, ему будет неудобно сыказать: пусть уезжает!

- А ты спроси так, чтобы было удобно! Скажи: она не понимает, сколько у нее будет проблем... и все такое...
Вскоре в моем блокноте появилась корявая запись:

2-я линия, ост. 합정, выход 2, авт. 200, ост. 혜이리 126 동 407호

Код запомнился так хорошо, что я его даже не записала... Кажется, 1484...

Самым сложным было углядеть, когда выходить из автобуса. Особенно ночью. Особенно учитывая, что название остановок из длинной водительской фразы я научилась выделять очень и очень не сразу.

 

В Пхаджу мы отыскали продуктовый магазин в десяти минутах от квартиры. Судя по кресту, в том же здании находился молельный дом.

Купили чай, йогурт, рисового вина и всякой разности, из которой Су приготовил корейские блюда. Мне он только посуду помыть доверил.

Ужин выявил отсутствие в доме большого ножа и необходимого количества тарелок.

- Ты же хотел сегодня не пить! - изумилась я, увидев, как Су открывает бутылку.

- Но это не виски и не соджу!

Не спорю, это не корейская водка. Но ведь и не сок, да? Впрочем, в подобных случаях я уже давно перестала пытаться понять чужеземную логику - легче просто принять происходящее как данность.

Поужинав, Су включил телевизор. Показывали международные выступления конькобежцев. Я совершенно неожиданно для себя втянулась, и мы на пару поболели за корейскую команду.

От Камдонима известий не было, зато позвонила его верная поклонница, модератор www.cafe.daum.net/jungdoohong Пак ХеМин - завтра она будет ждать нас в Сеуле.

---------------

- Эи! – Чжонъ ДуХонъ оглядел хмурые лица СанъДона и ЧульСу. Стоило тратить полдня, чтобы их помирить. Вчера так хорошо в ресторане сидели… - Опять?

- Неужели это так сложно – принести пиццу? Этот парень окончил сеульский университет и не может просто принести пиццу!

- Но там не было ни гавайской, ни пепперони…

- Но почему ты принес именно с ветчиной!? Больше всего на свете ненавижу ветчину!

- В прошлый раз вы говорили, больше всего ненавидите грибы…

- Даже грибы лучше этой отвратной ветчины!

- Чжонъ ДуХон? - подбежавший режиссер кипел явно сильнее, чем можно было объяснить опозданием. Тем более, что этот час он снимал другую сцену. - Собачий сын! Целый час тебя ждем! Я за что деньги плачу? Быстро! Быстро!

 

«Хан, туль, сет… Кю… Экшн!»

Чжонъ ДуХонъ стоял по щиколотку в быстро остывающей на морозе воде. Погода – редчайший случай – подыграла сценарию, и вместо пенопласта падал самый настоящий снег. Чжонъ ДуХонъ даже не ощущал насколько он холодный и мерзкий, предвкушая, как камера передаст сочетание разлетающихся брызг и снежинок.

- Дай-ка, - пока ребята готовились к новому дублю, Чжонъ ДуХонъ забрал у своего оператора камеру, и снял тающий на воде снег…

- Чжонъ-камдоним, - взмолился СанъДон, у которого уже зуб на зуб не попадал, - пойдемте к костру! Умрем же так!

- Отдых потом! – неумолимо отрезал постановщик. - Приготовились!..

День третий. Спасибо, что я с вами!