Я и Су берем интервью у Камдонъ-нима

Корея и корейский постановщик боев Чжонъ ДуХонъ

День шестой. Долгожданное интервью

Утром Камдоним опять засобирался в Сеул.

- Интервью? Хорошо, я вернусь рано. Часов в десять-одиннадцать. А на выходные мы можем поехать в деревню к моей матери. Вы только найдите переводчика. Без переводчика туда нельзя. Я оплачу.

- Су! Ты не говорил, что я хотела в пятницу поехать в храм, заночевать у Сон Гюна и вернуться вечером в субботу?

Впрочем, Сон Гюна я предупреждала: выходные - они у всех выходные...

- Я вернусь, когда нужно. Но пусть Камдоним уточнит, во сколько мы едем...

- Не раньше обеда. У него в пятницу ночные съемки.

- Хорошо, я буду к часу. А чему он так удивился?

- Он думал у тебя в Корее никого нет, и когда я сыказал, ты идешь в храм на свадьбу друга...

- Ннна кккакую свадьбу??? Я иду в православный... в русский храм - у нас завтра праздник Крещения... А потом еду в военный лагерь, к другу по переписке...

- Та? Сейчас переведу...

Интересно, Су, что ты еще про меня рассказал?

 

За завтраком Камдоним добавил в своих «японских тараканов» рис и какое-то ароматное масло. Страшная жижа частично впиталась, и блюдо стало съедобным даже на мой вкус.

Уезжая, Камдоним вручил нам несколько дисков.

- Это запись телепередачи о нем. Он нашел для тебя. Можешь переписать.

 

Проводив Камдонима, мы тоже засобирались. С завтрашнего дня меня ждало самостоятельное плавание, так что нужно было сделать последние приготовления: поменять деньги, купить транспортную карту, взять в аренду мобильный телефон... В Корее мобильники работают по иной системе, и нашими пользоваться невозможно. Су, правда, считает, брать мобильник вообще не обязательно:

- Если ты заблудишься, звони с любого автомата в полицию, кричи «SOS!», они тебя найдут и сыпасут.

Но, несмотря на его уверения, и даже несмотря на фильмы о доблестных корейских полицейских, мне все-таки будет спокойней с телефоном. И возможностью в любой момент услышать мурлыкающий голос Су и неизменное:

- Сыпокойно. Все хорошо.

 

На улице краем глаза отмечаю уродливо высокого парня с вытянутым лицом. Приглядевшись, понимаю: передо мной... европеец. При этом не сказать, что я чувствую себя кореянкой...

 

Вечером Су хотел сводить меня в Инсандон за сувенирами. Но мы загулялись, и в какой-то момент стало понятно, если ехать в Инсандон, то к десяти мы домой не вернемся.

- Давай я туда с ХеМин съезжу. Все-таки последний день. Нам интервью брать. И Камдоним обещал придти рано...

На последний аргумент Су выразительно хмыкнул, но в Инсандон мы не поехали.

- Будешь?

Су подводит меня к лотку, на котором, словно семечки в бумажных стаканчиках продаются жареные личинки. К ним прилагается тоненькая палочка – накалывать и есть.

Жутковато, но я соглашаюсь.

Удивительно. Вкус вполне приятный. Если, конечно, забыть, что ты ешь.

 

Около девяти, мы садимся в автобус. Почти сразу раздается звонок. Камдоним!

- Вы где? Я уже дома!

 

Камдоним лежал на диване и смотрел телевизор. Он вновь чувствовал себя плохо.

Су пошел ужинать. Я – чтобы не стоять над душой - стоять под душем.

И, наконец, в двенадцатом часу мы садимся возле Камдонима и приступаем к тому, за чем, собственно говоря, приехали в Корею.

- Расскажите о своем детстве. Что вас окружало, о чем мечтали?..

- У меня не было мечты. Даже желаний не было. Было очень голодно, поэтому я ни о чем не думал. Был просто веселый мальчик.

- Веселый?

- Он сыказал «кегучжани», - поясняет Су, - мальчик, который все время шутит, проказничает.

«Кегучжани» настолько не увязывается с нарисованной картиной не оставляющего места для мыслей голода, что мы с Су невольно смеемся, глядя друг на друга.

- На двери тхэквондо-школы висела табличка с китайской пословицей: «Умирая, зверь оставляет шкуру, а человек - имя». Увидев ее, я понял, я не хочу просто умереть... Не то чтобы стать очень известным, но оставить свой след...

Камдоним отвечает коротко. Голос звучит устало и часто прерывается кашлем. Наверное, если бы я была режиссером и требовала выполнить сложнейший трюк, ему было бы много проще...

отец

- Не люблю вспоминать время до школы тхэквондо. Слишком грустно. Моя семья очень бедная. Отец постоянно твердил: «мы не сможем тебя отдать в среднюю школу!». Потом: «не сможем в старшую»... Об институте и речи быть не могло. И я думал, что ничего не смогу, ничего не добьюсь. Мы слишком бедные.

Ожидая перевода, вслушиваюсь в печальный голос. Словно смотришь фильм с отстающими субтитрами, когда о сказанном догадываешься по интонации и взгляду. Только экрана нет…

- В детстве я думал, отец меня не любит. Но когда я уходил в армию, мы сели вместе за стол, отец налил мне соджу, и мы в первый раз поговорили по душам… Тогда я увидел: он меня всегда любил. А я – любил его… В армии мечтал: вернусь и мы вновь выпьем вместе. Но пока я служил – он умер. До сих пор мне горько, что мы так больше и не говорили…

- А ваш учитель по тхэквондо... Я слышала, он занимался с вами бесплатно и потом помог поступить в институт...

- Да. Это самый главный человек для меня. Мой первый шаг в жизни. Без него ничего бы не было.

- Можете рассказать о нем побольше?

- Хороший человек, - со смехом переводит Су.

- Добрый? Строгий?..

- Очень строгий. Он не просто заставлял учить, он показывал, зачем это нужно. Очень хороший педагог – не только в спорте. Я уважал его больше школьных учителей.

- Можете привести примеры его уроков? Рассказать какие-нибудь истории, связанные со школой тхэквондо?

- Я не любил школу, но этот учитель показал, что учиться нужно.

- В обыщем мы встретили сложного человека, - смеется Су.

- Имеешь в виду, историй нам не добиться?

- Та.

Увы, это была правда.

- Во время учебы в колледже мы с мастером ездили в Японию, США и Мексику... Просто показали тхэквондо... Больше ничего не было... Я был ребенок, мне все нравилось... О разнице с Кореей я не думал... Потом началось кино. Больше ничего не было.

- А институт? А армия?

Су смеется уже в голос. Он какое-то время работал журналистом, но  с такой ситуацией явно сталкивается в первый раз.

- Какие вам истории надо рассказать? Когда начинал работать каскадером, было очень трудно. Нас за людей не считали, не то, что за артистов. Поэтому я решил стать самым лучшим каскадером, на которого люди не смогут смотреть сверху вниз.

Включенный телевизор дополняет сказанное надрывно-печальной музыкой.

- Я многих учил быть каскадером... В экшн-школе часто не хватает денег на нормальную еду, ребята заболевают и уходят... Или уходят из-за травм... Кто-то погиб... Я всегда чувствую вину перед ними... Ты извини, я сейчас себя нехорошо чувствую, поэтому ответы грустные... И через переводчика говорить сложно...

- В книге мне не обойти тему травм. Расскажите, пожалуйста, хотя бы немного, когда и что происходило...

- Я бы не хотел рассказывать. Многие получали травмы. Не только я.

- Вы можете рассказать и о других тоже. Но я все-таки пишу про вас и совсем не касаться этой темы я не могу...

- Слишком много.

- Спрашиваю?

- Травм слишком много. Какие тебе нужно? Мне тяжело ходить. Люди думают, я сильный человек, но мое тело испорчено. Спина, ноги, суставы.

- Я чувствую себя свиньей, но все-таки спрошу еще раз. Мне, правда, нужны конкретные примеры. Истории.

- Я не знаю, как надо сказать. «Бит», «Рожденный убивать»... Везде были травмы... В одной шоу программе нужно было спрыгнуть в воду с поезда. Дул очень сильный ветер, и я упал на спину. Я повредил внутренние органы, было много крови. Вначале даже дышать не мог. Но режиссеру я ничего не сказал. Если бы он заметил, что со мной не все в порядке, было бы невозможно сниматься. Я не знал, как быть, если режиссер захочет снять дубль... Но он сказал: «снято!». И потом я поехал к врачу. И, хвала Небесам, до сих пор жив.

А говорите, не знаете, как рассказывать истории! Но не могу же я каждый вопрос так выпытывать! Время второй час ночи, и я чувствую себя чуть ли не палачом...

- Я сыпросил его, как называлось шоу –  он не помнит. И когда это было – тоже не помнит, - прерывает Су мои печальные размышления.

- Когда в сериале «Делай, как считаешь нужным!» мы впервые встречаем вашего героя-каскадера, он говорит: «Вы не представляете, как я боюсь каждый раз!». Насколько я знаю, российские каскадеры считают, кто не боится, вообще не может быть каскадером... А вы? Для вас это были только слова персонажа или и ваши собственные? Есть в жизни то, чего вы боитесь?

- Нет.

Помолчав:

- Будущего боюсь. Сегодня заходил в больницу, видел там стариков, которые не могут двинуть ни рукой, ни ногой... Меня ждет тоже самое. Этого боюсь.

- В «Делай, как считаешь нужным!» видно, как плохо люди относятся к каскадерам. Их принимают за бандитов, подружки возмущаются... Это действительно так? Как отнеслись к вашему выбору близкие?

- В жизни по-другому, - быстро и твердо отвечает Камдоним. – Преступники каскадерами не становятся. Каскадеры добрые.

Всем, кто не смотрел сериал, поясняю: главный герой в начале был карманником. Говорить Камдониму, что я имела в виду иное, уже нету моральных сил.

- Девушкам наша работа не нравится, это правда. Мой учитель тоже был против. Я даже скрывался от него какое-то время. И мама... Просто слов нет, как ей не нравится… А я могу спросить?

- Конечно!

- Какая разница между тем, что ты представляла в России и тем, что ты видишь здесь?

- Между вами и... вами?

- Да.

- Н-никакой!

- Какую книгу ты пишешь?

- У меня не бывает четкого плана для книг... Когда родилась первая мысль про эту, я о вас ничего не знала… Сейчас, конечно, образ книги вырисовывается, но все равно он не очень ясный... Хочу рассказать о вашей жизни. О детстве, обо всем... Тут многое зависит от того, что мне удастся узнать. И еще я буду рассказывать о Корее. О том, как она менялась за эти годы. И немного про более древнюю историю. И с Россией проведу параллели...

- Сложно. Лучше тебе взять другого человека.

- Щироё! Чеми опсоё!!! Вэё??? (Не хочу! Не интересно! Зачем???)

Камдоним смеется и поясняет:

- Моя жизнь, мое детство  некрасивы. Моя философия неинтересна. Я даже не знаю, почему я работаю постановщиком. Просто так сложилось... Что ты еще хочешь узнать?

- У меня в списке есть вопрос, как вы водите машину в реальной жизни. Но на это я уже насмотрелась... Что для вас такая скорость? Привычка? Спешка? С чем это связано?

- У нас нет достаточного места для тренировок, поэтому я тренировался ночью, когда на дорогах никого нет. Уже привык.

- И поэтому уже и не ночью... Или ночью еще быстрее?

- Ну, да. Потому что спать хочется.

- Ясно. Подвезете как-нибудь ночью?

- У меня же машина недавно разбилась. Это не моя. У этой максимальная скорость 140 километров... Я обычно думаю за рулем. Поэтому не замечаю, с какой скоростью еду.

- Еще вопрос о боксе. Почему вы заинтересовались им?

- Нет какой-то особой причины. Просто я чувствовал, что старею. Тело болит. Поэтому хотел найти нечто новое. Мой друг И Хун тогда начал заниматься боксом, и я присоединился к нему.

- Су, я все правильно поняла: он пошел в бокс, потому что почувствовал себя старым?

- Ну, та. Я сам удивлен, какой ответ! - смеется Су.

- Вэ? – спрашивает Камдоним.

- Как она сможет писать, если вы так отвечаете? Мы спросили, почему бокс, а вы: «тогда у меня что-то было, но я хотел искать новое, и попробовал бокс, и через него что-то почувствовал. Бокс мне что-то дает и через это я продолжаю заниматься»... Разве так надо отвечать?!

- Не знаю. Если я буду так искать мысль, я не смогу работать каскадером.

Бедный Су! Единственный логик из нас троих. Меня эти «что-то» и «как-то» вполне устраивают. В книге их можно показывать между строк... Правда, для этого нужно самой понять правильно... Вот чего не хватает мне, так это историй!

- Где вы находите силы на все?

- Только желание. Или долг. Когда я играю в футбол и снимаю кино, у меня появляется новый мир. Мир мечты... Всё?

- Хватит? Ну, хорошо...

- Ему трудно.

- Понимаю.

Мы с Су и то уже осипли…

День седьмой. Самостоятельный полеты